Сильнейшими среди сильных были Тир и Сидон. Их возвышению
в немалой степени способствовало исчезновение со сцены южных
соперников-пиратов.

Между Финикией и Египтом появилось еще одно государство. Одна из
ветвей эгейских "народов моря" - пулусати, или пелесет, - сумела пустить
корни на этом побережье и стала равноправным торговым партнером своих новых
соседей. Египетские "пелесет" - это филистимляне. Их страна получила
название Палестины. Соверши Унуамон свое путешествие чуть позже - ему не
пришлось бы иметь дело с чакалами. Дор вошел в состав филистимского
царства. А еще немного времени спустя филистимлян вытеснили воинственные
племена израильтян и иудеев. Юноша Давид победил филистимского великана
Голиафа, и в 1020 г. до н. э. Саул стал первым царем Израильско-Иудейского
царства, возникшего в юго-восточной части Средиземного моря.

Отпадение юга нанесло финикийцам чувствительный удар: именно здесь был
самый оживленный перекресток караванных путей, связывавших Египет с Сирией,
Аравией и Междуречьем. Эти пути сходились в Газе. Здесь товары
перегружались на корабли и развозились по всему Восточному Средиземноморью.
Не сразу финикийцы смирились с новым положением вещей. Лишь убедившись, что
Израильско-Иудейское царство не случайное эфемерное образование, каких
возникало и исчезало много в то беспокойное время, они заключили с ним
серию торговых договоров. Третий царь иудеев - младший сын Давида Соломон
(965 - 928 гг. до н. э.), женатый на египетской царевне, стал торговым
партнером финикийцев. В Египте и Гиве он закупал коней и колесницы и
перепродавал их хеттам и арамеям; через гавани Красного моря Эцион-Гебер и
Элаф он установил торговые отношения с загадочной Страной золота - Офиром,
богатой также красным деревом и драгоценными камнями. Но особенно тесные
связи установились у него с Тиром.

X - IX вв. до н. э. историки называют "темным периодом": о событиях
той эпохи известно мало достоверного. В Тире трон занимал Хирам. Соломон
заключил с Хирамом долгосрочный договор на следующих условиях: он
предоставляет тирийцам собственных рабов и нанимает дополнительно царских
рабов Хирама, чтобы они рубили для него кедровые и кипарисовые деревья в
горах Ливана. Дерево закупалось в несметных количествах, что видно из
способа его транспортировки. Плоты пригонялись из Библа в Яффу, и оттуда
караванами дерево доставлялось в Иерусалим. В обмен на них Хирам ежегодно
получал 2000 коров{*7} пшеницы и 20 коров сливочного масла. Так
продолжалось много веков.

Самостоятельно иудеи, видимо, не плавали. Их морские связи,
сохраненные историей, пролегали в южных морях, и, подобно египтянам,
корабли они укомплектовывали финикийцами, "знающими море". Одна их трасса
вела в Офир, другая - в Фарсис. Где только не искали копи царя Соломона! От
Испании до Аравии и от Индии до Перу - все золотоносные рудники попеременно
объявлялись страной Офир. Р. Хенниг объединяет Офир и Фарсис (106, с. 49),
основываясь на указаниях древних источников. Известно, например, что
иудейский царь Иосафат (873 - 849 гг. до н. э.) пытался снарядить
экспедицию за золотом Офира, но корабли были разбиты штормом в гавани
Эцион-Гебера. На последовавшее предложение израильского царя Охозии (850 -
849 гг. до н. э.) о совместном плавании Иосафат ответил отказом. Позднее он
вступил все-таки в соглашение с Охозией, чтобы послать совместную
экспедицию в другую легендарно богатую страну - Фарсис, но и ее постигла
участь первой!

"Только экспедиция при царе Соломоне принесла неисчислимые богатства;
о других плаваниях ничего похожего не сообщается, - пишет Хенниг. -
Экспедиция эта, видимо, была чем-то необычайным" (106, с. 56). Но была ли
эта экспедиция вообще? Из свидетельств древних источников видно, что иудеи
были не только беспомощными моряками, но и никудышными судостроителями.
Другое дело - Финикия. Хирам не случайно заигрывал с Иудеей: ему нужен был
выход в Южные моря, а самый удобный путь туда вел через владения Соломона.
Хирам добился своего: Эцион-Гебер и Элаф стали по существу финикийскими
гаванями. Раз в три года в эти гавани корабли доставляли из Фарсиса золото,
серебро, слоновую кость, обезьян и павлинов. Корабли эти так и назывались -
"фарсисские". Возможно, что с этой таинственной страной Соломон и Хирам
заключили договор, аналогичный тирско-иудейскому.

После смерти Соломона Израильско-Иудейское царство раскололось на
Израиль и Иудею. Примерно в это же время умер Хирам. Вероятно, при его сыне
плавания в Офир и Фарсис еще продолжались. Но внук Хирама Абдаштарт был
свергнут с трона своими молочными братьями, и тиранам стало не до морских
прогулок. В Тире не утихала теперь борьба за власть. Междоусобицы привели к
ослаблению Тирской державы. Тир лишился флота, от него отвернулись многие
из тех, кто еще вчера искал благосклонного взгляда его владыки, кто
кормился с его стола и обогащался оброненными им крохами.

Воспользовавшись междоусобицами, в Финикию ворвались ассирийцы.
Ашшурнасирпал II (883 - 859 гг. до н.э.) хвастался в наскальной надписи,
что Тир, Сидон и Арвад приносили ему дань - золото, серебро, свинец,
бронзу, ткани, чаши. "Я принял их дань, - говорится в надписи, - и они
целовали мои ноги". Коммерческие плавания пришли в упадок, а попытка
Иосафата и Охозии выйти в море самостоятельно кончилась плачевно.

* * *

...Элисса металась по дворцовым покоям и не знала, что предпринять.
После того как ее младший брат и соправитель, царь Тира Пигмалион, сын
Мутгона, залил алтарь кровью ее мужа и дяди Акербы, Элисса не могла
чувствовать себя в безопасности. Богатства Акербы, верховного жреца
Мелькарта, стали теперь ее богатствами, они лишали Пигмалиона сна и покоя.

Но бежать некуда, у Пигмалиона цепкие руки и длинные стрелы. Обсудив
ситуацию, Элисса и верные ей люди пробрались к снаряженному втайне кораблю.
Преодолевая западное течение, они плывут к Ливии. Там - египетские поля
Иалу, туда не заглядывает ни один смертный. Но не успел корабль
приблизиться к земле, как его подхватило... восточное течение! Финикийцы
плыли на запад. Наконец - земля.

Местность, куда привел их Мелькарт, понравилась, и они решили здесь
остаться. С корабля была принесена огромная воловья шкура, и Элисса
договорилась с туземцами, что они ей уступят навечно столько земли, сколько
можно охватить этой шкурой. Тирийцы разрезали шкуру на тончайшие нити,
связали их и отхватили этим шнуром достаточно земли, чтобы можно было
начать строить город. Так возник Карт-Хадашт, называемый римлянами Картаго
и известный нам как Карфаген. В переводе Карт-Хадашт означает "Новый
город", теперь это район Туниса - Картажана. Частично развалины Карфагена
сохранились примерно в 2,5 км к юго-западу от мыса Картаж.

Город древний стоял - в нем из Тира выходцы жили,
Звался он Карфаген - вдалеке от Тибрского устья,
Против Италии; был он богат и в битвах бесстрашен,-

деловито информирует Вергилий (9, I, 12-14).

Но, избежав огня в Тире, Элисса угодила в полымя. Не успело
закончиться строительство Карфагена, как над ним нависла опасность. Царь
берберов влюбился в нее и потребовал ее руки. В противном случае - война. У
колонистов не было ни армии, ни флота, и Элисса добровольно отдала свою
жизнь ради спасения города: она принесла себя в жертву на алтаре богов.

Так говорят легенды, переданные историком II в. Юстином (56, XVIII,
3-5). На самом деле все было иначе.

На рубеже 2-го и 1-го тысячелетий до н. э. финикийцы уже совершали
плавания в те края. И судя по тому что вслед за ними последовало основание
серии городов, рейсы эти не были убыточными. Когда Элисса основывала свой
Новгород, по соседству, в 30 км западнее, уже существовал город финикийцев
Утика. Хираму приходилось высылать против него карательные экспедиции,
чтобы получить дань. Финикийцы трижды отваживались пройти Столпы Мелькарта
и с третьей попытки основали на островке к северу от них Гадес, а к югу -
цепочку факторий для коммерческих операций с аборигенами. В Гадесе, писал
Страбон, "живут люди, снаряжающие множество огромных торговых судов для
плавания как по Нашему, так и по Внешнему морям..." (33, 168).

К северу от Столпов лежало легендарно богатое царство Тартесс. Его
столицей был одноименный город, расположенный в одном морском переходе от
Гадеса на острове, образованном раздвоением устья реки, тоже носившей это
имя. Тартесская держава, по словам Авиена (42, 205-459), занимала
пространство между реками Анас и Теодор, или Тадер. Их истоки в Андалусских
горах отстоят друг от друга лишь на несколько километров, а русла отсекают
всю юго-восточную часть Пиренейского полуострова, превращая ее в гигантский
"остров". Карфагеняне получали в Тартессе серебро и олово. Если тартесситы
не могли удовлетворить спрос на олово, они прикупали его на Касситеридах -
"Оловянных островах" и с выгодой перепродавали тем, кто испытывал
потребность в этом исключительно ценном для бронзового века металле.

Первостепенную роль в возвышении Карфагена сыграло его идеальное
географическое положение. Город занимал восточную часть небольшого
Гермейского мыса, с юга ограниченного цепью холмов. Поэтому карфагенянам не
имело смысла строить сложные фортификационные сооружения. Достаточно было
укрепить узкую полосу земли в непосредственной близости от города,
используя природный рельеф. Так они и поступили, после чего перенесли свое
внимание на море. Карфагеняне соорудили дамбу, отделившую часть бухты и
превратившую ее в озеро (ныне - озеро Тунис). Дамба тянулась до самого
города. Там, где она примыкала к берегу (в районе холма Саламбо, известного
как имя героини романа Флобера), она разрезала лагуну на две части. На
внешней акватории был оборудован порт для парусных судов. Внутреннюю гавань
Котон, круглую в плане, приспособили для военных нужд. В центре ее сделали
искусственный остров, и на нем построили верфи и адмиралтейство. Здесь
находилась резиденция морского военачальника - суффета. Сама же бухта стала
военным портом, вмещавшим несколько позже более 200 тяжелых боевых галер -
пятипалубных пентер и флагманских семипалубных гептер. В случае опасности с
башни адмиралтейства подавались звуковые и световые сигналы по специальному
коду, а узкий проход между внешним и внутренним портами перекрывался
массивными цепями.

Такое сооружение делало город практически неуязвимым с моря, хотя
чужеземцев, следуя укоренившейся традиции, карфагеняне все же побаивались и
на берег не допускали (9, I, 540-541). Южные границы их мало тревожили:
аборигены, некогда угрожавшие Элиссе, давно уже не осмеливались нападать на
Карфаген. Не боялись карфагеняне и осады: питьевая вода подавалась
акведуком с кряжа Зегуан в Атласских горах. Его длина - 132 км, на 32 км
больше, чем длина прославленного водопровода, "сработанного рабами Рима"
при императоре Клавдии (42-54 гг.).

Устроив свои домашние дела, карфагеняне устремили взоры на море. Оно
бывает здесь настолько бурным, что ветры нейтрализуют течение и иногда даже
меняют его направление на обратное. Такое течение могло доставить Элиссу к
Гермейскому мысу. Возможно, с этим феноменом связан и один рассказ
Геродота. Жителям Тиры пифия повелела основать в Африке колонию. Тиряне
долго думали, как им перебраться через море наперекор течению.