Как и
Эней, они увидели Карфаген в огне. Видом пылающего города, увезенным их
прародителем в своем сердце из Трои и воскрешенным в его памяти костром
Дидоны, любовались его потомки в 146 г. до н. э.)

Вернувшись в Италию (по римской традиции - за 437 лет до основания
Рима, то есть в 1190 г. до н. э.), Эней приступает к выполнению воли
Юпитера. Чтобы жениться на дочери местного царя - Лавинии и тем самым
обосновать свои права на будущий престол, Эней решает прежде всего
избавиться от соперников. Он отвоевывает Лациум у рутульского царя Турна,
разбивает этрусские войска, предводительствуемые тираном города Кере -
Мезенцием Тирренским ("врагом надменных богов", по определению Вергилия),
побеждает царицу амазонок Камиллу. Но в одной из стычек гибнет царь
Лациума - Латин Сильвий, союзник и благодетель Энея. Эней женится на
Лавинии, а жителей Лациума нарекает латинами в честь покойного тестя. Сочтя
свою миссию законченной, Эней с легкой душой возносится на небо, а его сын
Асканий основывает в 1152 г. до н. э. город Альба-Лонгу и становится его
первым царем.

Таким представляли себе римляне начало своей истории. Очевидно, не
случайно будущие союзники карфагенян этруски оказались в числе врагов
римлян, хотя Вергилий допускает здесь явный анахронизм. Происхождение
этрусков окутано тайной. В их культуре находят следы, характерные для
культур пеласгов и лидийцев, финикийцев и италийцев, египтян и греков. Одни
из этих связей гипотетичны (например, лидийское происхождение, базируемое
на словах Геродота), другие - бесспорны (росписи гробницы Быков на темы
"Илиады" недвусмысленно указывают на знакомство с архаической Грецией).
Кажется, только один Дионисий Галикарнасский (50, I, 29-30) твердо стоял на
том, что этруски - это... этруски, а не пеласги, не лидийцы и не жители
Атлантиды (выдвигалась и такая версия!).

В римскую эпоху этруски жили в междуречье Тибра и Арно. Но раньше это
была огромная империя, давшая название Тирренскому морю. Этот топоним
напоминает о высоком авторитете этрусков и их морской мощи. Название
второго моря тоже связано с этрусками; в 325-324 гг. до н. э. греки
основали для защиты от их пиратов Адрию. По свидетельству Цицерона,
этрусские пираты долго наводили ужас в западных водах, а само слово
"тиррены" часто употреблялось как синоним слова "пираты"{15}.

Оставили они память о себе и в восточных водах. Об этом повествуют
легенды.

...Двадцативесельный корабль, шедший из Лидии на Делос, ночь застигла
вблизи Хиоса. Там моряки и заночевали. С первыми лучами солнца кормчий Акет
взошел на холм, чтобы узнать направление ветра, а команда отправилась к
студеным ключам пополнить запасы воды. Когда моряки вернулись, Акет
убедился, что на острове можно раздобыть кое-что более ценное, нежели
родниковая вода: командир корабля Офельт привел прелестного чернокудрого
мальчика, одурманенного не то крепким вином (Хиос славился этим напитком),
не то долгим сном. Вели его под руки, ибо узы спадали с него сами по себе,
сколько ни пытались их накладывать. И тогда внутренний голос подсказал
кормчему, что это не простая добыча. И впрямь, едва мальчик пришел в себя
от свежего морского бриза, на корабле начались чудеса. Прежде всего сам
корабль застыл недвижно среди моря с наполненными ветром парусами. Затем по
всему судну зажурчали струи вина, распространяя неземной аромат. Вокруг
мачты и весел обвился виноградный плющ, усыпанный тяжелыми гроздьями, и
смеющегося мальчика вдруг окружили грозные защитники - рыси, тигры,
пантеры, медведица. Вдоволь натешившись ужасом, обуявшим незадачливых
андраподистов, мальчик обернулся львом и растерзал Офельта, а остальные
моряки в панике попрыгали в воду и обратились в дельфинов. Мудрый же
кормчий стал с тех пор верным служителем Диониса - так звали чудесного
мальчика, получившего также прозвище Вакх (Приводящий в безумие).

Это был корабль тирренских пиратов.

Если Геродот прав и этруски переселились в Италию из Лидии, то это не
могло произойти позднее VIII в. до н. э.: римский царь Тулл Гостилий
(672-638 гг. до н. э.) уже воевал с этрусками, и тогда существовали хорошо
защищенные этрусские города с каменными домами (их остатки нашли на морском
дне). Обычай этрусков выкладывать улицы каменными плитами был воспринят и
Карфагеном и Римом. Впрочем, существует мнение, что "по иронии судьбы
римляне, почитавшие Энея как праотца римского народа, даже само предание об
Энее заимствовали у этрусков" (73, с. 53). Хорошо известны этрусские
некрополи. Гробницы они или высекали в скалах, или делали их похожими на
свои жилища, создавая из них целые "селения", а терракотовые урны
имитировали дома и храмы. Интерьеры гробниц украшались фресками,
выполненными яркими, сочными красками, а на саркофагах устанавливалась
скульптура.

Их столица Спина была городом-республикой и располагалась в сотне
километров от того места, где потом выросла Венеция. Спину тоже называли
"царицей Адриатики". (Венецианцы считают себя прямыми потомками этрусков.)
Этот крупный порт в результате поднятия и изменения берегового рельефа
постепенно оказался отрезанным от моря и был засосан болотистым
озером-лагуной Валли-ди-Комаккьо, которая представляла собой раньше систему
глубоких судоходных озер. Теперь лагуна отделена от моря лишь узкой косой,
а ее глубина не превышает полуметра. По косе тянется гряда песчаных дюн,
много песчаных банок и в самой лагуне. Видимо, в недалеком будущем здесь
нельзя уже будет увидеть ставшие привычными силуэты дноуглубительных
снарядов, и лагуна исчезнет с географических карт. "Спина теперь
деревушка, - писал Страбон, - а некогда - известный греческий город (во
времена Энея там уже жили греческие поселенцы. - А. С.). Во всяком случае
сокровищницу спинитов показывают в Дельфах. Впрочем, история также говорит
об их господстве на море. Кроме того, утверждают, что город был расположен
на море, теперь же он находится внутри страны и отстоит от моря
приблизительно на 90 стадиев" (33, С214). Собственные сокровищницы имели в
Дельфах и другие этрусские города, например Тарквинии, но сокровищница
"царицы", конечно, была поистине царской, ее упоминают и другие авторы.
Остатки Спины обнаружили рыбаки, когда в их сети попали великолепные
краснофигурные вазы, а в 1952 г. Нерио Альфиери из Феррары произвел в этих
местах аэрофотосъемку и начал раскопки.

Этрусские пираты были полновластными хозяевами северной Адриатики.
Случай, упомянутый Диодором, - о захвате Тимолеоном пиратской эскадры
тиррена Постумия, опустошавшей сицилийские берега и насчитывающей 12
триер, - был редчайшей удачей (49, XVI, 82). Их ближайшие конкуренты
действовали далеко к югу - в районе "шпоры Итальянского сапога", где в
древности жили френтаны (совр. области Абруцци и Молизе). Их опорными
пунктами здесь были Бука и особенно Ортона. Пиратские традиции сохранились
в этих местах до времен Августа. Страбон писал об Ортоне: "Это город на
утесах, обитаемый пиратами, жилища которых сколочены из корабельных
обломков; во всех прочих отношениях это, как говорят, звероподобные люди"
(33, С242).

В Тирренском море важнейшим городом этрусков был Популоний,
расположенный на высоком крутом мысе и имевший хорошо оборудованную
корабельную стоянку в небольшой гавани (позднее там у подножия горы
построили две верфи). Страбон особо отмечает, что "из всех старинных
тирренских городов только один этот город расположен на самом море", и тут
же указывает вполне правдоподобную причину: "...основатели городов или
совершенно избегали моря, или же выставляли впереди укрепления со стороны
моря, чтобы эти города не оказались (как незащищенные) легкой добычей для
нападения с моря" (33, С223). Этот обычай был широко распространен в
древнем мире. Фукидид упоминает (35, I, 7), что между городами и водой
оставался промежуток от 3 до 10 км - в зависимости от характера местности,
позволяющей жителям отрезать пиратов от моря: более глубокое проникновение
на сушу могло кончиться для разбойников столь же печально, как и для
Одиссея в Египте. Популоний располагался на мысе с таким узким перешейком,
что защита его со стороны суши не представляла трудностей. Это был почти
остров. Аналогичные мысы были заняты этрусками почти по всему побережью и
превращены в неприступные крепости, служившие и пиратскими базами.

Вот с этим-то народом и заключили союз карфагеняне. "В VI в. до н. э.
могущество этрусков достигло своей вершины. Влияние этрусков на суше и на
море можно без преувеличения сравнить с влиянием греков и карфагенян. Эта
большая тройка определяла в ту эпоху ход политического развития в Западном
Средиземноморье. Дружественные отношения этрусков и карфагенян не были
кратковременными. Их союз против греков долго определял равновесие сил в
этой части древнего мира" (73, с. 43). С помощью этрусков карфагенский
полководец Магон в 550-530 гг. до н. э. захватил остров Ивису, основал
колонии на Сардинии и в Западной Сицилии, покончил с фокейскими пиратами у
Корсики. Этруски не случайно соединили свои силы с пунийцами в бою при
Алалии: пролив между Корсикой и Эльбой издавна рассматривался ими как
собственность, ибо вводил в центр богатейшей торговли, проходившей через
этот и затем через Мессинский проливы.

Этрурия еще могущественна, но уже вполне реальной силой в Западном
Средиземноморье становится Рим. Впервые римляне обратили свои взоры к морю
при царе Анке Маркий (638-616 гг. до н. э.). Основатели Рима учли опыт
этрусков и заложили город вдали от моря, где он мог стать легкой добычей
пиратов. По мере роста Рима росли и его торговые связи. Хотя город стоял на
берегу судоходной реки, ее глубина не позволяла принимать тяжело
нагруженные купеческие корабли. Для этого требовалась хорошая гавань,
ворота города. Ее построил Анк Маркий в устье Тибра и назвал Остия -
"устье, вход". Гавань эта не имела причалов. Корабли становились на рейде,
и специальные гребные суда перевозили с них товары на берег. Это служило
профилактической мерой против внезапного нападения пиратов. Более ценные
грузы доставлялись в благоустроенную и хорошо охраняемую гавань Путеол и
оттуда по суше переправлялись в Рим. Аналогично был устроен другой римский
город - Анций - на одноименном скалистом мысе высотой 23 м и примерно в 45
км южнее. Страбон полагает, что Анций был городом латинов, существовавшим
еще до прибытия Энея, и сообщает, что раньше у его жителей "были корабли и
они вместе с тирренцами занимались морским разбоем, хотя и находились уже
под властью римлян" (33, С232).

В 509 г. до н. э. римляне изгоняют царей и провозглашают республику.
Первый шаг первых римских консулов Лукия Юния Брута и Лукия Тарквиния
Коллатина (родственника Тарквиния Гордого) - заключение договора с
Карфагеном. Римским "длинным" кораблям воспрещается заплывать далее
Прекрасного мыса, "разве к тому они будут вынуждены бурею или неприятелями.
Если кто-нибудь занесен будет против желания, ему не дозволяется ни
покупать что-либо, ни брать сверх того, что требуется для починки судна или
для жертвы. В пятидневный срок он обязан удалиться" (28, III, 23).
Аналогичное требование выдвигалось применительно к Сардинии и Северной
Африке.