Когда Деметрию пришлось иметь дело с
равным флотом, он изобрел гелеполы - деревянные осадные башни, разъезжающие
по палубам на колесах во всех направлениях. С их высоты хорошо укрытые
лучники прицельным огнем расстреливали на неприятельских кораблях всех, кто
имел неосторожность высунуть нос на палубу. В битве с Птолемеем у Саламина
он, вероятно, впервые применил эти изобретения. Вооруженность македонского
флота оставалась непревзойденной, пока изобретения не рассекречивались.

В 190 г. до н. э. решающей силой на море стал Родос: он изобрел (или
воскресил из забвения) самое страшное оружие древних - "греческий огонь" и
вооружил им флот. На носах родосских кораблей были установлены два шеста,
метавшие сосуды с этой адской смесью в неприятеля. Именно благодаря
"греческому огню" Эвдаму удалось победить Поликсенида в том же году (это
был дебют нового оружия). Но изобретение это пришло слишком поздно: в
августе 201 г. до н. э. Родос, наблюдая быстрое возвышение Филиппа V,
предложил Риму вмешаться в восточные дела. Это был роковой шаг: поколение
спустя, пишет Кэссон, "гость пришел, чтобы остаться" (111, с. 156).
"Греческому огню" по просьбе самих греков было противопоставлено римское
железо.

* * *

Римляне привнесли в тактику морского боя единственное изобретение, и
оно было вызвано тем, что они не желали вникать в тонкости чуждого им
морского искусства, всегда предпочитая уму силу. Этим изобретением был
корвус - "ворон". Чтобы представить его себе, нужно вспомнить средневековые
перекидные мосты, имевшиеся в каждой крепости, окруженной рвом, и
сохранившиеся до нашего времени. Если представить такой мост длиной 8-11 м
и шириной чуть больше метра, снабженный невысокими бортиками и имеющий
двойной трос на том конце, который должен коснуться противоположного берега
рва, - это и будет корвус.

Трос, жестко закрепленный на оконечности мостика, проходил к шесту на
носу корабля, протягивался через блоки, укрепленные на высоте,
соответствующей длине корвуса, а далее - через направляющий блок,
закрепленный пониже. Если потянуть за этот трос, корвус, соединенный
шарнирно с основанием шеста, поднимался, прижимался к шесту, охватывая его
бортиками, и закреплялся вертикально, составляя с ним одно целое. Когда
трос опускался, корвус падал, увлекаемый своим весом, и превращался в
абордажный мостик. Если к этому добавить, что он был снабжен острой шпорой,
прикрепленной перпендикулярно в нижней части его дальней оконечности, не
приходится удивляться ошеломляющей победе Гая Дуилия, впервые испытавшего в
деле это изобретение. Римские корабли приближались к карфагенским, как для
таранной атаки. Пунийцы, наблюдая "неумелые" маневры римлян, спокойно их
поджидали, предвкушая победу. Но когда корабли сблизились, шпоры римских
корвусов молниеносно вонзились в палубы пунийских пентер, и по мостикам
ринулись легионеры, вооруженные, как для обычного сухопутного боя. Все было
кончено в считанные минуты...

Не исключено, что корвус был не чисто римским изобретением, а
греческим: ведь корабли Дуилия строили южноиталийские греки, возможно, что
автором был какой-нибудь пират: эвпатриды удачи были горазды на всяческие
неожиданности и всегда любили внешние эффекты. Греки и этруски (пираты в
том числе) были не только наставниками римлян в морском деле, но и их
флотоводцами, особенно после того, как тень римского орла распростерлась
над Балканами. Своим морским богом римляне назначили Нептуна, слегка
изменив имя этрусского Нетуна. Но все остальное устройство флота они
переняли у греков.

В латинский язык перешли греческие названия судов: келокс
(быстроходная яхта), кимба и скафа (разновидности челнока), лемба (легкое
быстроходное остроконечное многовесельное судно, изобретенное иллирийскими
пиратами), фаселус (легкое быстроходное судно, распространенное в Киликии);
части и принадлежности корабля: артемон (брамсель), контус (шест, багор),
карбас (парус), махина (осадное орудие), прора (корабельный нос), ремулк
(буксирный канат), скалм (уключина); названия корабельных должностей или
рода морской деятельности: навта (лодочник, корабельщик, судовладелец,
мореход, путешественник и просто моряк), наварх (командир корабля или
эскадры), навклер, пират, прорета (носовой впередсмотрящий, помощник
рулевого); навмахия (морской бой); названия ветров и многое, многое другое.
Из подобных терминов можно составить целый словарь. Должны были пройти
годы, прежде чем римляне обрели собственное лицо как морская нация.

* * *

Параллельно с непрерывным совершенствованием морской науки шло
развитие науки географической. Наиболее заметные успехи география сделала
со времен Дария I - мудрого и дальновидного правителя, недооцененного
последующими поколениями, смотревшими на него глазами его врагов - греков.
Дарий никогда не упускал возможности пополнить знания о мире. Уже в первые
годы своего правления, примерно в 518-516 гг. до н. э., он послал карийца
Скилака из Карианды, уроженца острова Кос, обследовать течение Инда,
считавшегося краем Ойкумены, и местности, прилегающие к его устью. Скилак
спустился по Инду от Каспатира, поплыл на запад и на тридцатом месяце
достиг того места, откуда отправлялись финикийцы в круиз вокруг Африки по
поручению Нехо (10, IV, 44). Дарий явился преемником Нехо и в другом
предприятии: он закончил строительство канала от Нила к Красному морю.
Последовавшие политические неурядицы вновь привели к запустению и заносу
канала, и даже возникла легенда (33, С804), опровергающая свидетельство
Геродота, что Дарий не довел работу до конца, так как был остановлен
советниками, предостерегшими его, что смешение пресного Нила с соленым
морем лишит египтян воды, а разница в уровнях морей чревата затоплением
всего Египта (распространенное мнение в ту эпоху, -известное и Периандру,
отказавшемуся от строительства Коринфского канала по той же причине). Эта
легенда развеяна самим Дарием: археологи нашли несколько стел,
установленных им по трассе канала и подробно повествующих р его сооружении
и эксплуатации.

В одиночку купцы, как и тысячи лет назад, не рискуют выходить в Южные
моря. Если в Средиземном море многие случайности могут помешать пирату
сделать свое дело, то здесь, в водах, бедных архипелагами, торговые суда
беззащитны. Плиний приводит две основные причины, препятствующие
судоходству в Индийском океане: чрезмерный зной и пираты из числа
прибрежных жителей, которые подбираются к проходящим кораблям и, "используя
попарно покрытые наподобие палубы бычьи шкуры, постоянно занимаются
пиратством, пуская отравленные стрелы" (60, VI, 176). Поэтому купцы
собирают в каком-нибудь крупном порту большие флоты и оттуда отправляются
"до Индии и оконечностей Эфиопии, откуда привозят в Египет наиболее ценные
товары, а отсюда снова рассылают их по другим странам; поэтому взимаются
двойные пошлины - на ввоз и вывоз; на дорогостоящие товары и пошлины
дорогие" (33, С798). Со времени Птолемея II такие флоты отправлялись, как
правило, из самой Александрии: в 277 г. до н. э. этому царю удалось
расчистить и благоустроить канал от Нила к Красному морю (49, I; 33, II),
поддерживавшийся с тех пор в судоходном состоянии. Возможно, своей
решимостью он обязан исследованиям Эратосфена, ставшего директором
Александрийской библиотеки в год смерти Птолемея II. Египтяне докончили
работы, брошенные персами, "прокопали перешеек и сделали пролив
запирающимся проходом, так что можно было по желанию плыть беспрепятственно
во Внешнее море и возвращаться обратно" (33, С804). По свидетельству
Диодора, не верившего в возможность эксплуатации канала Дарием, Птолемей
снабдил его системой шлюзов, чтобы сгладить разницу в уровнях.

Однако купцы и судовладельцы, не желавшие рисковать прибылями,
предпочитали другие трассы, лучше охраняемые, более короткие и не связанные
с превратностями морской стихии. Моряки проходили вдоль индийского
побережья и доставляли товары в устье Евфрата. Отсюда верблюды перевозили
их в Селевкию, куда стекались также грузопотоки древнейшим караванным путем
от Индии через Афганистан и Иран. (После разрушения Селевкии римским
полководцем Авидием Кассием в 164 или 165 г. грузы Востока изменили свой
маршрут, но местоположение этого города было столь удачным, что 600 лет
спустя почти на этом же месте возник Багдад, разбогатевший на
посреднической торговле в невероятно короткий срок.) Далее этот поток
делился на три основных русла: первое направлялось к югу в Тир и Сидон,
второе - на юго-запад до Антиохии, третье - на запад до Эфеса. Затем товары
развозились по всему Средиземноморью.

Но осуществить это было непросто. Именно там, где к морю подходили
караванные дороги, возникла пиратская корпорация, заставившая содрогнуться
мир и в течение десятилетий оспаривавшая господство над ним у Рима.

Картина пятая.
Время и место действия: II в. до н.э. - II в. н.э.,
все Средиземноморье

В 146 г. до н. э., когда дикие козы слизывали римскую соль с земли
Карфагена, когда Коринф лежал в еще дымящихся развалинах, а афиняне
начинали осваивать латинский язык, на другом берегу моря, в Сирии, молодой
человек вел странные переговоры с подозрительными людьми, чья изысканная
одежда не соответствовала грубой речи и чрезмерно обветренным лицам.
Завсегдатаи портовых кабаков Библа, Лаодикеи, Гераклеи уже запомнили его
лицо и узнали имя: Трифон - "Роскошно живущий". Уроженец Касиан - небольшой
крепостцы близ Апамеи. Друзья называли его Диодотом - "Даром божьим".
Трифон-Диодот был известен и при дворе Антиоха VI, где получил воспитание и
успел завести массу полезных знакомств. Он разъезжал по всей Апамейской
области, собирая дань для царя. Особенно долго он задерживался в портовых
городах. Имя вполне соответствовало образу его жизни, Трифон сорил золотом
направо и налево.

В 142 г. до н. э. Трифон при поддержке этих городов сверг Антиоха и
узурпировал сирийский трон. Главную цитадель царя, куда он бежал из
столицы, - Берит Трифон сровнял с землей, а царский флот захватили люди,
среди которых было немало обладателей изысканной одежды и загорелых лиц. То
были киликийские пираты, хорошо помнившие обещание Диодота оказать им
покровительство, если они помогут ему овладеть троном и удержаться на нем.
Служили они всем, кто прилично платил и не покушался на их независимость.

Своим опорным пунктом Трифон-Диодот сделал Коракесий - укрепление на
крутой обрывистой скале высотой до 200 м, соединенной с материком узким
перешейком. Пираты охотно помогли Трифону превратить Коракесий в
неприступную крепость, и после его гибели (загнанный Антиохом в ловушку,
Трифон покончил с собой) сделали ее своей центральной базой. В ней находили
приют и защиту пираты всего побережья.

Коракесий располагался у западной оконечности нагорья Ташели. У
восточной оконечности был выстроен его двойник - город-крепость Корик,
точно так же устроенный на островке, соединенном с берегом песчаной косой.
Место это было столь удачно для обороны, что его использовали десятки
поколений местных жителей. И теперь еще на островке виднеются развалины
замка Кергез, чьи хозяева повелевали окрестными водами.

Вся эта местность - Киликия Трахея - "неровная, каменистая" - была, по
словам Страбона, словно нарочно создана для разбоя.