Едва ли также можно
сомневаться, что, несмотря на притязания торговых компаний, правительство
Соединенных Провинций было бы радо избежать войны; способный человек,
стоявший во главе его, слишком ясно видел деликатное положение, которое
занимали они между Англией и Францией. Провинции требовали, однако,
поддержки от последней, в силу оборонительного трактата, заключенного в
1662 году. Людовик уступил этому требованию, хотя и неохотно; но еще
молодой французский флот, в сущности, не оказал голландцам никакой помощи.

Война между двумя морскими государствами была всецело морская. В
течение ее состоялись три большие сражения,- первое близ Лоустофта
(Lowestoft), на Норфолкском берегу, 13-го июня 1665 года, второе, известное
под именем Четырехдневного сражения (Four Day's Battle) и часто
называющееся французскими авторами сражением в Па-де-Кале, происходило в
Дуврском проливе и продолжалось с 11-го по 14-го июня 1866 года, наконец
третье, близ Норд-Форланда (North Foreland), состоялось 4-го августа того
же года. В первом и в последнем из них Англия имела решительный успех; во
втором - перевес остался за Голландией. Это одно только сражение будет
описано нами подробно, так как о нем одном только дошли до нас такие полные
сведения, которые позволяют сделать ясный и точный тактический разбор его.
В этих сражениях есть интересные черты, приложимые с большей общностью к
условиям настоящего времени, чем детали несколько устарелых тактических
движений.

В первом, Лоустофском сражении командующий голландским флотом, Опдам,
который был не моряк, а кавалерийский офицер, имел весьма категорические
приказания сражаться; самостоятельность решения, подобающая
главнокомандующему большими силами на месте действий, не была ему
предоставлена. Такое вмешательство в функции командира на суше или на море
является одним из самых обычных искушений для центрального правительства и
обыкновенно имеет пагубные последствия. Турвиль (Tourville), величайший из
адмиралов Людовика XIV, был вынужден таким образом рисковать всем
французским флотом, вопреки своему собственному мнению; а столетие спустя
большой французский флот ускользнул от английского адмирала Кейта (Keith),
подчинившегося распоряжениям своего непосредственного начальника, который
лежал больным в порту.

В Лоустофском сражении расстроился голландский авангард; а немного
позже, когда один из младших адмиралов центра, в эскадре самого Опдама, был
убит, объятый паникой экипаж отнял командование кораблем от офицеров и
вывел его из сферы боя. Этому движению последовали двенадцать или
тринадцать других кораблей, образовав большой разрыв в голландской линии.
Случай этот показывает, о чем говорилось уже и ранее, что дисциплина в
голландском флоте и воинский дух среди его офицеров не были высоки, вопреки
прекрасным боевым качествам нации и вероятности предположения, что между
голландскими капитанами кораблей было больше хороших моряков, чем между
английскими. Природная стойкость и героизм голландцев не могли всецело
возместить ту профессиональную гордость и то чувство воинской чести,
воспитание которых составляет одну из главных задач целесообразных военных
учреждений. Свойства уроженца Соединенных Штатов значительно выгоднее в
этом отношении. Для него нет промежуточной ступени между личной храбростью
с оружием в руках и полной военной правоспособностью.

Опдам, видя, что сражение принимает неблагоприятный для него оборот,
кажется, поддался чувству, близкому к отчаянию. Он старался свалиться на
абордаж с кораблем главнокомандующего английским флотом, герцога Йоркского,
брата короля. Это ему не удалось; и в отчаянной схватке, последовавшей
затем, его корабль был взорван. Вскоре после того три, а по одному описанию
четыре, голландские корабля свалились вместе, и эта группа была сожжена
одним брандером; позднее еще три или четыре другие корабля подверглись
поодиночке той же участи. Голландский флот был теперь совсем расстроен и
отступил под прикрытием эскадры ван Тромпа (van Tromp), сына знаменитого
старого адмирала, который в дни республики плавал в Канале с метлой на
грот-мачте{18}.

Брандеры в этой войне играли весьма видную роль, конечно, более
значительную, чем в войне 1653 года, хотя в обе эти эпохи они не составляли
самостоятельной эскадры, а были только придаточной принадлежностью флота.
Между ролью прежнего брандера и назначением минного крейсера в современной
войне рельефно вырисовывается большое сходство, главные пункты которого
состоят в следующем: ужасный характер атаки, сравнительная малость судна,
исполняющего ее, и большие требования от нервов атакующего. Но между
названными судами существует и резкое различие; оно заключается в
сравнительной уверенности, с какою современный минный крейсер может быть
управляем, что, впрочем, отчасти уравновешивается таким же преимуществом
броненосца над прежним линейным кораблем, и в мгновенности действия мины,
успех или неудача которого определяются сразу, тогда как действие брандера
требовало некоторого времени для достижения цели; последняя же и для
современной мины остается такою, какою была для прежнего брандера, т. е.
совершенное уничтожение атакуемого корабля, а не только повреждение его.
Оценка свойств брандеров, обстоятельств, при каких они достигали
наибольшего полезного действия, и причины, которые привели к их
упразднению, и боевых средств флота, быть может, будет способствовать
правильному решению вопроса о том, представляет ли специальный минный
крейсер, в тесном смысле этого определения, тип оружия, которому суждено
оставаться в военном флоте.

Французский офицер, изучавший летописи французского флота, утверждает,
что брандер как боевое эскадренное оружие впервые появляется в 1636 году.
"Построенный ли специально для его цели или приспособленный к ней из судов
других типов, брандер получил специальное вооружение. Командиром его
назначался офицер не дворянского происхождения, с титулом капитана
брандера. Пять субалтерн-офицеров и двадцать пять матросов составляли его
экипаж. Брандер легко узнавался по железным крючьям, которые были всегда
прилажены к его реям. С первых годов восемнадцатого столетия роль его
делается все менее и менее значительной, и наконец, его пришлось совсем
упразднить из состава флотов, скорость которых он замедлял и эволюции
которых им усложнялись. По мере того, как военные корабли увеличивались в
размерах, действовать в согласии с брандерами для них становилось с каждым
днем все более затруднительно. С другой стороны, уже совершенно отказались
от идеи соединения брандеров с боевыми судами для образования нескольких
групп, снабженных каждая всеми средствами атаки и обороны. Тесный боевой
строй обусловливал для брандеров место во второй линии, расположенной в
расстоянии полу лиги в крыле, дальнейшем от неприятеля, что делало их все
более и более непригодными для исполнения их службы. Официальный план
Малагского сражения (1704), нарисованный немедленно после последнего,
показывает брандер в положении, рекомендованном Павлом Гостом. Наконец,
употребление гранат, дающих возможность зажечь противника более уверенно и
быстро и появившихся уже на некоторых кораблях в период, о котором мы
говорим теперь, хотя общее употребление их установилось только значительно
позже, было окончательным ударом для брандеров"{19}.

Лица, знакомые с современными теориями тактики и вооружения флотов,
найдут в этой старой по времени заметке не совсем устарелые, по существу,
идеи: брандер пришлось упразднить из состава флотов, "скорость которых он
замедлял". В свежую погоду малое судно должно всегда идти сравнительно
малой скоростью. При умеренном волнении моря скорость миноносок, как
принято считать, должна упасть с двадцати узлов до двенадцати и менее, и
семнадцати - девятнадцати-узловой крейсер может или уйти совсем от
преследующего его миноносца, или держать его на желаемой дистанции,
досягаемой для его больших орудий и скорострельных пушек. Эти миноносцы -
суда мореходные, "и полагают, что они могут держаться в море при всякой
погоде, но быть на миноносце 110-футовой длины при сильном волнении моря,
далеко не приятно. Жар, шум и вибрации корпуса и машины достигают весьма
сильной степени. Приготовление пищи немыслимо, да говорят, что если бы
последняя и приготовлялась хорошо, то немногие могли бы оценить это. Иметь
необходимый отдых при этих условиях, сопровождаемых еще быстрыми движениями
миноносца, весьма затруднительно". Надо строить миноносцы большей величины,
но и тогда потеря скорости в свежую погоду будет неизбежна, если только
размер минного крейсера не увеличится до пределов, при которых он будет
снабжаться не только минами, но и каким-либо другим оружием. Подобно
брандерам, малые минные крейсера будут замедлять скорость и усложнять
эволюции флотов, которые они сопровождают{20}. Исчезновение брандера
ускорилось, читаем мы, введением разрывных и зажигательных снарядов; в
параллель с этим нет ничего невероятного в том, что передача мин на большие
суда для сражения в открытом море положит конец существованию специально
минного крейсера. Брандер продолжал употребляться против стоящих на якоре
флотов до дней Междоусобной Американской войны, и миноноска будет всегда
полезна в пределах небольшой дистанции от своего порта.

В вышеприведенном извлечении, относящемся к эпохе двухсотлетней
давности, встречаем еще упоминание о третьей фазе морской тактики, а именно
идею, весьма знакомую современным воззрениям, о строе групп. "Идея
соединения брандеров с боевыми судами для образования нескольких групп,
снабженных каждая всеми средствами атаки или обороны", очевидно была на
время принята, потому что мы читаем, что затем она была оставлена.
Соединение судов флота в группы по два, по три и по четыре - специально для
совместного действия - очень одобряется теперь в Англии, менее популярна
эта идея во Франции, где встречает сильных противников. Конечно, ни один
вопрос этого рода, имеющий сильных защитников и противников, не может быть
решен на основании суждений только одного лица, а также до тех пор, пока
время и опыт не подвергнут его своим непогрешимым испытаниям. Можно
заметить, однако, что в хорошо организованном флоте есть две степени
командования, сами по себе настолько естественные и необходимые, что их
никогда нельзя игнорировать и от них никогда нельзя отказаться, это -
командование всем флотом, как одною единицею, и командование кораблем, как
самостоятельною же единицею. Когда флот слишком велик для того, чтобы им
управлял один человек, то он должен быть подразделен, и тогда, в пылу
сражения, практически, образуются два флота, стремящиеся оба к одной цели;
так Нельсон, в своем благородном приказе перед Трафальгарской битвой
сказал: "Второй в порядке командования, после того, как ему сделаются
известными мои намерения, (заметьте слово после, так хорошо определяющее
функции главнокомандующего и следующего за ним), вступить в полное
управление своею линией, для нападения на неприятеля и для нанесения ему
ударов до тех пор, пока суда его не будут взяты в плен или уничтожены".

Величина и стоимость современного броненосца делают невероятным такой
многочисленный состав флота, который требовал бы подразделения, но от
последнего и не зависит решение вопроса о вышеуказанной группировке судов.
Глядя просто на принцип, лежащий в основе теории, и игнорируя кажущуюся
тактическую неловкость (неуклюжесть) предлагаемых специальных групп,
поставим только вопрос: должно ли вводить между естественными
командованиями адмирала и командиров отдельных кораблей третий
искусственный фактор, который, с одной стороны, частью будет заменять
высшую ^власть, а с другой стороны, будет стеснять свободу действий
командиров кораблей? Дальнейшее затруднение, возникающее из узкого принципа
поддержки, особенно необходимой для некоторых судов - принципа, лежащего в
основе групповой системы - состоит в том, что после того, как в бою нельзя
будет больше разбирать сигналы, обязанности капитана по отношению к своему
кораблю и к флоту усложнятся необходимостью наблюдать известные отношения
еще