"Так как Минос покорил много земель
и вел победоносные войны, то и народ карийцев вместе с Миносом в те времена
был самым могущественным народом на свете", - почтительно замечает историк
(10, I, 171). В какие времена? Вопрос о личности Миноса настолько запутан,
что трудно сказать, имел ли он вообще какой-нибудь реальный прототип. Но мы
за неимением других данных будем следовать греческой традиции и говорить о
Миносе как о едином правителе Крита. Вполне логично при этом связать время
его правления с I Среднеминойским периодом (3000-2200 гг. до н. э.). Как
раз в это время начинается широкое строительство дворцовых и жилых
комплексов. Особенный размах оно приобрело в Кноссе, который "в прежние
времена... назывался Кератом - одним именем с протекающей мимо него рекой"
(33, С476): именно в это время сюда прибыл бежавший из Греции Дедал.

Миф о Дедале хорошо известен, и здесь нет нужды излагать его. Но есть
некоторые детали, заслуживающие внимания. В этом мифе просматривается
влияние на культуру Крита культуры материковой Греции. С прибытием Дедала
связывается строительство многоэтажных каменных домов, изобретение отвеса,
рубанка, ватерпаса, движущихся статуй и других полезных вещей, воздвижение
в Кноссе храма Зевса. В рассказах трудно отделить правду от вымысла, но сам
факт строительства храма и изобретения скульптуры говорит о многом. Прежде
всего о реформе религии и морских связях Крита с Грецией. Видимо, в это
время Минос переносит свою столицу в Кносс с острова Дня у северного
побережья Крита.

Самое популярное деяние Дедала - сооружение Лабиринта, дворца Миноса.
И именно оно дает ключ к определению сущности нового культа. Одна из легенд
говорит о том, что еще до прибытия Дедала на Крит жена Миноса Пасифая
сошлась с самим Посейдоном в облике морского быка, и родилось у нее
существо с человечьим туловищем и головой быка. Его назвали Астерий
(Звездный), но в историю он вошел под именем Минотавра, что означает "бык
Миноса". Так критяне стали родственниками Посейдона, безраздельными
властителями морей.

С этого момента в критские легенды приходит бык, и он останется в них
до конца существования царства.

У Миноса был любимый сын Андрогей - умный, ловкий, красивый,
неизменный чемпион Крита во всех спортивных состязаниях. Однажды Минос
послал его в Афины на только что учрежденные Эгеем Панафинейские игры.
(Сочинителей мифа мало смущало то обстоятельство, что первые Панафинеи
состоялись в 566 г. до н. э., более 1500 лет спустя после предполагаемой
смерти гипотетического Миноса, но зато мы можем теперь датировать миф, а
заодно оценить популярность Миноса.) Андрогей стал чемпионом и в Афинах, но
Эгей, не в силах быть свидетелем поражения своего сына Тесея, убил
чужеземца в припадке зависти. В отместку Минос покорил и разрушил 7 главных
городов Эллады и наложил на них страшную контрибуцию: каждые девять лет они
должны были отправлять из Афин на Крит 7 своих лучших девушек и столько же
юношей (по паре от каждого покоренного города) на съедение Минотавру.

* * *

В память об Андрогее Минос учредил на Крите ежегодный спортивный
праздник на манер Панафинеи{7}. Главное состязание заключалось в том, что
безоружные юноши и девушки должны были вскочить на спину выпущенного из
загона разъяренного быка и сделать круг вдоль арены на его спине, стоя в
полный рост. Специально для этих целей на Крите была выведена особая порода
пятнистых быков - крупных, сильных и легко впадающих в неистовство.
Естественно, что при этом гибло много молодежи, особенно иноземной. А
поскольку на эти игры присылали самых ловких, смелых и находчивых, то Минос
мог не опасаться, что в соседней стране вырастет военачальник, способный
сокрушить его могущество. Он хотел царствовать - и он царствовал. А греки
слагали миф о Минотавре и каждые девять лет оплакивали свою молодость, свое
будущее, свои надежды на избавление от гнета Миноса.

Лишь тот, кто способен был постичь великую тайну Лабиринта, мог найти
выход из него, возвратиться к родному очагу здравым и невредимым.
Хранителем тайны был Астерий, "звездный" симбиоз быка и человека. И еще эту
тайну знали критские кормчие. Созвездие Быка вело их ладьи, украшенные
бычьими головами, в запутанном лабиринте островов, скал и рифов Эгейского
моря. Страбон пишет, что "в прежние времена критяне господствовали на море;
и даже пошла поговорка о тех, кто прикидывается не знающим того, что им
известно: "Критянин не знает моря"" (33, С481). Симбиоз Быка с Человеком.
"Когда человек узнает, что движет звездами, Сфинкс засмеется и жизнь на
Земле иссякнет", - высек неведомый скептик на скале в пустыне Египта.
Сфинкс не смеялся. Люди узнали пути светил, но жизнь не только не иссякла
на земле, она появилась и в морских просторах. Море не было больше
пустыней, его бороздили критские и финикийские корабли. В лабиринтах
Эгейского моря бесследно исчезали только те, кто отваживался пуститься в
опасный путь, не владея тайной Быка.

* * *

Шло время. Афины уже дважды платили Криту позорную дань. Когда пришел
срок третьей жертвы, в число афинских юношей Эгей включил Тесея: Тесей
решил раз и навсегда освободить Афины от дани Миносу. Он был уверен в
успехе, так как уже имел дело с быками, и дело это тоже было связано с
Критом.

В стаде Миноса был особый бык, столь прекрасный, что царь опрометчиво
обязался принести его в жертву Посейдону. Но когда подошло время жертвы,
ему стало жалко расстаться с чудесным животным, и он заклал на алтаре
другого быка. Разгневанный Посейдон наслал на быка бешенство, и обезумевшее
животное, изрытая из пасти пламя, носилось по Криту до тех пор, пока не
разорило остров. Оно продолжало наводить ужас на критян, пока его не поймал
Геракл и не увез в Микены к царю Эврисфею. Но Эврисфей отпустил его на
свободу, после чего истосковавшийся в неволе бык переключил свое внимание
на Аттику и изрядно опустошил ее. Вот этого-то быка и поймал Тесей на
Марафонском поле, укротил и принес в жертву Аполлону в Дельфах.

Легенды Крита и Греции, связанные с укрощением быка, имеют глубокие
исторические корни. По словам римского теоретика сельского хозяйства Л.
Колумеллы, "бык так высоко почитался у древних, что за убиение быка карали
так же, как за убиение гражданина" - изгнанием. Именно поэтому Геракл
отпустил его с миром, но, когда похождения быка стали угрожать безопасности
государства, Тесей убил его, как убил бы и гражданина.

Около 1700 г. до н. э. на Крите разразилась какая-то катастрофа,
совпадающая по времени с всеобщим восстанием египетских низов, вписанным
жрецом Ипуером: "Воистину, ожесточились сердца, а бедствие разлилось по
стране, кровь повсюду и (...) смерть... Река стала могилой, местом
бальзамирования стали воды реки... Воистину, перевернулась земля, подобно
гончарному кругу... Воистину, река полна крови, и все же пьют из нее, хотя
и отворачиваются люди... Воистину, не находит пути своего корабль Юга,
разрушены города, опустел Верхний Египет" (27, с. 227-228). Можно
предположить, что толчком к восстанию послужило мощное извержение вулкана,
сопровождающееся землетрясением и разорившее все Восточное Средиземноморье.
Не об этом ли извержении сохранилось воспоминание в легенде о бешеном быке,
изрыгающем пламя, который разорил Крит и Аттику, вытоптал посевы и погубил
много людей? Вероятно, воспользовавшись катастрофой, Криту изменили многие
союзники - прежде всего острова, чье положение создавало благоприятные
условия для обороны.

Все эти события немедленно находят отражение в мифах.

Тесей убивает Минотавра - Афины освобождаются от ига обессиленного
Крита. Крит лежит в руинах. Погиб флот, разрушены корабельные стоянки
Гераклей и Амнисий близ Кносса, многие города и дворцы. Пострадал и
кносский дворец Миноса - символ и гордость Крита. Эванс обнаружил на его
стенах следы пожара.

Дедалу удается бежать с Крита и обрести убежище в Сицилии, не
подвластной Миносу. Местом гибели Миноса миф называет Сицилию. Миносу
пришлось даже осаждать ее, чтобы вернуть Дедала: с ним критяне связывали
представления о своем расцвете и благополучии.

Дальнейшие легенды рисуют безотрадную картину. Крит разрушен и потерял
гегемонию на море. Улетел Дедал, погиб Минос. Кому быть царем? Старший сын
Миноса, Андрогей, убит Эгеем, значит, очередь среднего. И Катрей принял
царство отца.

По воцарении его был оракул: Катрея должен убить его собственный сын
Алтемен. Узнав об этом, Алтемен, безумно любивший отца, вместе со своей
сестрой Апемосиной добровольно удалился в изгнание на остров Родос,
высадился на его западном берегу в районе горы Атабирий, назвал эту
местность Критинией в память об утраченной родине и стал там грозой местных
пиратов, забыв со временем и об отце, и об оракуле.

Достигнув преклонного возраста, Катрей задумался, кому передать
царство. Дочерей Аэропу и Климену он давным-давно продал царю Навплию.
Впрочем, они и не имели права наследования. Алтемен скитался неизвестно
где, да и жив ли он? В случае смерти Алтемена царем должен был стать
Идоменей - внук Миноса, сын Девкалиона и племянник Катрея.

Катрей решил либо увидеть сына, либо убедиться в его смерти и передать
престол Идоменею. Он снарядил флот и взял курс на Родос. Однако родосцы
подумали, что это очередная вылазка пиратов (флот прибыл ночью), и затеяли
битву с пришельцами, бросая в них камни, как это делал Тал на Крите. В этой
битве их предводитель Алтемен убил дротиком не узнанного им отца. Вскоре
страшная истина открылась ему. Алтемен проклял сам себя и стал умолять небо
покарать его. Боги охотно вняли мольбам, земля разверзлась, и Алтемен
провалился в Аид, где он встретился со своим отцом и где судьей был его
дед{8}.

Царем Крита стал кузен Алтемена - Идоменей, будущий союзник Менелая в
Троянской войне.

* * *

Смерть Катрея привела к неожиданным последствиям для всей Эгеиды,
ставшим важнейшей вехой в мировой истории.

Название Критского моря нередко в то время распространялось на весь
Эгейский бассейн. "Громада Иды и причудливый Пик Кофина, - пишет Дж.
Пендлбери, влюбленный в Крит, - указывает путешественнику путь из Египта к
якорной стоянке Доброй Гавани и к берегам Мессарской бухты. Цепь островов
Родос, Карпатос, Касос дает пристанище кораблю, идущему от Анатолии, Кипра
или Сирии, а треугольный холм Моди указывает путь к восточным гаваням.
Белые горы, отмечающие расположение бухты Суда, видны от мыса Малеи.
Вершина Дикты показывается на горизонте вскоре после того, как корабль
покидает Южные Киклады, направляясь к гаваням Херсонеса или Милета или к
закрытой бухте Спина-Лонга" (93, с. 29-30). Критяне очистили архипелаги от
пиратов (35,1, 8) и утвердили себя хозяевами Запада, закрыв судоходство в
Миртойском море. На Кифере и Эгилии они держали в постоянной готовности
пиратские эскадры: эти острова расположены на одинаковом расстоянии между
Критом и Малеей, а их высоты (соответственно 490 и 378 м) служат
прекрасными наблюдательными пунктами и позволяют установить практически
мгновенную сигнальную связь. Их "союзниками" были здесь бурные водовороты,
образованные столкновением Средиземноморского течения, идущего от берегов
Малой Азии и обходящего Крит с двух сторон, и Эгейского, приходящего сюда
от Киклад. Бури и кораблекрушения у мыса Малея вошли в поговорку, а из
Фукидида известно (35, IV, 53), что на Кифере еще во время Пелопоннесской
войны спартанцы устроили заставу, чтобы оградить себя от пиратских
нападений с юга и обеспечить безопасность судоходства между Грецией и
Египтом.