Дом Бурбонов был утвержден на
испанском троне, и Испанская монархия сохраняла свои владения в Вест-Индии
и в Америке; план Вильгельма III уничтожить ее господство там рушился в тот
момент, как Англия решилась оказывать поддержку австрийскому принцу и таким
образом приковала большую часть своей морской силы к Средиземному морю. -
2. Испанская монархия потеряла большую часть своих владений в Нидерландах,
так как Гельдерланд перешел к новому королевству Пруссии, а Бельгия - к
императору; Испанские Нидерланды сделались, таким образом, Австрийскими. -
3. Испания потеряла также главные острова в Средиземном море: Сардиния
отдана была Австрии, Менорка, с ее великолепной гаванью,- Великобритании, а
Сицилия - герцогу Савойскому. - 4. Наконец, Испания потеряла еще и свои
итальянские владения, так как Милан и Неаполь перешли к императору...
Таковы, в главных чертах, были для Испании результаты борьбы за наследство
ее трона.

Франция, оказывавшая поддержку успешному претенденту, вышла из борьбы
истощенная и с значительными территориальными потерями. Она добилась
утверждения короля своего собственного королевского дома на соседнем троне,
но ее морская сила была истощена, ее население уменьшилось и финансовое
состояние пришло в упадок. Отнятая от нее в Европе территория была на ее
северо-восточной границе; и она вынуждена была отказаться от пользования
Дюнкеркским портом - центром крейсерской войны, так устрашавшей английских
купцов. В Америке уступка ею Новой Шотландии и Ньюфаундленда была первым
шагом к полной потере Канады полстолетия спустя. Но на этот раз она
удержала остров Кап-Бретон, с его портом Луисбург - ключом к заливу и реке
Св. Лаврентия.

Приобретения Англии, военными действиями и по трактату, весьма близко
соответствовали потерям Франции и Испании и все способствовали развитию и
упрочению ее морского могущества. Гибралтар и Порт-Маон в Средиземном море
и вышеупомянутые колонии в Северной Америке дали новые базы для этого
могущества, способствуя расширению и улучшению национальной торговли и
большему обеспечению защиты ее. Ослабление морских сил Франции и Голландии,
расшатанных упадком их флотов, который явился следствием неимоверных
издержек по ведению сухопутной войны, послужило только к выгоде Англии,
дальнейшие сведения об этом упадке будут даны ниже. Самая невозможность для
Голландии снарядить условленное число кораблей во время войны и дурное
состояние снаряженных, хотя и накладывали лишнее бремя на Англию,
послужили, можно сказать, к ее благу, побуждая ее флот к большему развитию
и к большим усилиям. Несоответствие между морскими силами увеличилось еще
уничтожением порта в Дюнкерке; так как, не будучи сам по себе первоклассным
портом и не имея глубокой гавани, он в то же время обладал большими
искусственными укреплениями, и его положение было особенно пригодно для
того, чтобы беспокоить английскую торговлю. Он отстоит только на сорок миль
от южного Форланда и от Даунса, и кратчайшее расстояние от него до
английского берега Канала равно только двадцати милям. Дюнкерк был одним из
самых ранних приобретений Людовика XIV, который заботился о нем, как о
своем детище; срытие укреплений и засыпка порта показывают, как велико было
унижение короля Франции в эту эпоху. Но Англия всегда держалась мудрой
системы не основывать своей морской силы единственно только на военных
позициях, ни даже только на боевых кораблях, и потому коммерческие выгоды,
которые она обеспечила себе теперь во время войны и по мирному договору,
были весьма велики. Торговля невольниками с Испанской Америкой, уже и сама
по себе прибыльная, сделалась для Англии еще более такою как средство для
огромных контрабандных сношений с этими странами, что вознаградило неуспех
попыток англичан к завоеваниям там; в то же время уступки, сделанные
Португалии Францией в Южной Америке, служили, главным образом, к выгоде
Англии, которая по трактату 1703 года приобрела первенство в португальской
торговле. Уступленные Англии Севере-Американские колонии были весьма ценны
не только, и даже не главным образом, как военные станции, но и в
коммерческом отношении... И кроме всего этого, Англией заключены были, на
выгодных условиях, торговые договоры с Францией и Испанией. Английский
министр, защищая мирный договор в парламенте, сказал: "Выгоды для нас этого
мира проявляются: в увеличении нашего богатства, в большом количестве
слитков металла, недавно перечеканенного в нашу монету; в огромном
увеличении со времени мира числа наших судов, как рыбопромышленных, так и
вообще торговых; в замечательном росте пошлин на предметы ввоза и в нашей
фабричной деятельности, и в росте нашего вывоза", - одним словом, в
оживлении торговли во всех ее отраслях.

В то время, как Англия оказалась, таким образом, после войны в столь
выгодных условиях и явно встала в то положение морского превосходства,
которое так долго сохраняла, ее старая соперница в торговле и в боях
осталась безнадежно позади. В результате войны Голландия ничего не
приобрела на море - ни колонии, ни станции. В торговом договоре она
поставлена была относительно Франции в те же условия, как и Англия, но она
не получила никаких уступок, которые давали бы ей возможность поставить
ногу в Испанской Америке, как могла сделать это ее союзница. Надо сказать,
что за несколько лет до мира, когда коалиция еще поддерживала Кар-лоса,
британским министром заключен был с последним, тайно от Голландии, трактат,
практически дававший Англии, монополию испанской торговли в Америке,
допуская к участию в ней еще только самих испанцев, т. е. все равно, что не
допуская никого, кроме англичан. Этот договор случайно сделался известным
голландцам и произвел на них сильное впечатление; но Англия была тогда так
необходима для коалиции, что совершенно не рисковала быть исключенной из
нее другими ее членами. Приобретение Голландии на суше состояло только в
праве военной оккупации в Австрийских Нидерландах некоторых укрепленных
пунктов, известных в истории, как "барьерные города" (barrier towns);
ничего не прибавилось ни к ее доходам, ни к населению, или к средствам
производительности; ничего - к той национальной силе, которая необходима
для поддержки военных учреждений.

Голландия сошла, быть может, неизбежно, с того пути, по которому
двигалась сначала к богатству и главенству между державами. Настоятельные
нужды ее континентального положения привели ее к пренебрежению своим
флотом, что, в те дни войн и приватирства, влекло за собою потери в
транспортной деятельности ее на море и в морской торговле; и хотя она
высоко держала свою голову во время войны, но симптомы слабости уже
проявлялись в недостатке вооруженных сил ее. Поэтому, хотя Соединенные
Провинции и достигли важной цели, для которой начали войну и спасли
Испанские Нидерланды от рук Франции, но успех не стоил цены его достижения.
С тех пор они отклонялись в течение долгого периода от участия в войнах и в
дипломатических сношениях Европы, частью быть может потому, что видели, как
мало они выиграли, но еще более вследствие действительной слабости и
несостоятельности. После напряженных усилий, вызванных войною, наступила
реакция, беспощадно показавшая неизбежную слабость государства, территория
которого мала и народонаселение малочисленно. Видимый упадок Провинций
начинается с Утрехтского мира, действительный - начался ранее. Голландия
перестала входить в семью великих держав Европы, ее флот не был уже более
военным фактором в дипломатии, ее торговля также разделила участь общего
упадка государства.

Остается еще только кратко указать на общий результат войны для
Австрии и вообще для Германии. Франция уступила им Рейнскую границу, с
укрепленными пунктами на восточном берегу реки. Австрия получила, как было
уже упомянуто выше, Бельгию, Сардинию, Неаполь и испанские владения в
северной Италии; неудовлетворенная и в других отношениях, Австрия была
особенно недовольна тем, что не приобрела Сицилии и не прекратила затем
переговоров до тех пор, пока ей не достался этот остров. Более важным
обстоятельством для Германии, да и для всей Европы, чем это преходящее
приобретение Австрией отдаленных и чуждых ей стран, было возвышение
Пруссии, которая со времени этой войны сделалась протестантским и военным
королевством, предназначенным быть противовесом влиянию Австрии.

Таковы были главные результаты войны за Испанское наследство, "самой
большой из войн, когда-либо виденных Европой со времен Крестовых походов".
Это была война, главный военный интерес которой сосредоточивался на суше;
война, в которой сражались два из величайших полководцев всех времен,
Мальборо и принц Евгений; о битвах между ними - Бленгеймской, Рамильесской,
Мальплакетской и Туринской - знают даже случайные читатели истории, в то же
время много еще других способных людей отличились на разных театрах войны -
во Фландрии, Германии, Италии и Испании. На море же состоялось только одно
большое сражение, и то едва достойное упоминания. Тем не менее, взглянув на
непосредственные и очевидные результаты войны, разве не делается ясным, для
кого жатва ее была благодетельной.

Для Франции ли, единственным выигрышем которой было утверждение
Бурбона на троне Испании? Для Испании ли, которая увидела на своем троне
короля из дома Бурбонов, вместо короля дома Австрийского, вследствие чего
союз ее с Францией сделался теснее? Для Голландии ли, купившей линию
укрепленных городов ценою разрушения своего флота и разорения народа?
Наконец, для Австрии ли, которая сражалась на деньги морских держав и
приобрела такие морские государства, как Нидерланды и Неаполь?.. Одним
словом, дала ли жатва войны лучшие плоды тем, которые вели ее более или
исключительно на суше, добиваясь территориальных приобретений, или же
Англии, которая, в сущности, платила за эту континентальную войну и даже
поддерживала ее своими войсками, но которая в то же время расширяла свой
флот, усиливая, распространяя и оберегая свою торговлю, захватывая морские
позиции - короче сказать, созидая и развивая свое морское могущество на
развалинах своих соперников - друга и недруга, безразлично? Не для того,
чтобы умалять значение выгод, доставшихся на долю других держав,
останавливаем мы внимание на развитии морской силы Англии, эти выгоды
только резче выделяют громадность тех, которые достались на ее долю. Была
выгодна для Франции замена недруга другом в тылу, хотя ее военный и
коммерческий флоты и были уничтожены. Было выгодно для Испании установление
близких сношений с такою жизненною страною, как Франция, после столетия
политической смерти, и спасение большей части ее подвергавшихся опасности
владений. Было выгодно для Голландии окончательное освобождение от
наступательных действий французов и переход Бельгии в руки сильного
государства из рук государства слабого. И без сомнения было благом для
Австрии не только остановить, главным образом за чужой счет, успехи своего
наследственного врага, но также и получить такие провинции, как Сицилию и
Неаполь, которые при мудром правительстве могли сделаться основанием
внушительной морской силы. Но ни одна из этих выгод отдельно, ни все
вместе, не могли сравниться количественно, и тем более по прочности, с
выгодою для Англии той беспримерной морской силы, которая возникла в
течение войны Ауг-сбургской лиги и получила свою полноту и законченность в
войне за Испанское наследство.